Картинки с знаком препитанием

ГОСТ * "Шрифты для средств измерений и автоматизации. Начертания и основные размеры"

История одной фотографии qе"е! = c%лг%-. ° За Христа .. потребная к препитанию и строе- нию обители. прежнему нашему с ним знаком- ству. В статье опубли- кованы фотографии трёх Академий, а также .. коих должен быть знаком всякий русский православный человек, ибо русский на- род Иосифово князю Юрью Ивановичю о препитании ни- щих во время глада. "в доме Леонтия ч удотворца", "в препитание и в вечное одержание" и т. д. .. Через месяц такое же общее решение "обои" бояре постановили по поводу Всякий, кто сколько-нибудь знаком с древними актами, поймет, что.

Унже и Ветлуге, и мордва за Окой задерживали колонизационное движение Руси на восток; а набеги татар и прочих "язык" на русские поселения страшно вредили им, разоряя хозяйства и уводя в "полон" много русских людей. Казань была хронич еской язвой московской жизни, и потому ее взятие стало народным торжеством, воспетым народной песней.

После взятия Казани, в течение всего 20 лет, она была превращена в большой русский город; в разных пунктах инородческого Поволжья были поставлены укрепленные города как опора русской власти и русского поселения. Народная масса потянулась, не медля, на богатые земли Поволжья и в лесные районы среднего Урала. Громадные пространства ценных земель были замирены московской властью и освоены народным трудом.

В этом заключалось знач ение "Казанского взятия", чутко угаданное народным умом. Занятие нижней Волги и Западной Сибири было естественным последствием уничтожения того барьера, которым было для русской колонизации Казанское царство.

Одновременно с казанскими походами Грозного шла его внутренняя реформа. Начало ее связано с торжественным "собором", заседавшим в Москве в гг.

Это не был земский собор в обычном смысле этого термина. Предание о том, будто бы в г. Грозный созвал в Москве представительное собрание "всякого чина" из городов, признается теперь недостоверным. Как показал впервые И. Жданов, в Москве заседал тогда собор духовенства и боярства по церковным делам и "земским". На этом соборе или с его одобрения в г. Вчитываясь в эти памятники и вообще в документы правительственной деятельности тех лет, мы приходим к мысли, что тогда в Москве был создан целый план перестройки местного управления.

Ключевский, начинался срочной ликвидацией тяжб земства с кормленщиками, продолжался пересмотром Судебника с обязательным повсеместным введением в суд кормленщиков, выборных старости целовальников и завершался уставными грамотами, отменявшими кормления". Так как примитивная система кормлений не могла удовлетворять требованиям времени, росту государства и усложнению общественного порядка, то ее решено было заменить иными формами управления.

До отмены кормления в данном месте кормленщиков ставили под контроль общественных выборных, а затем и совсем заменяли их органами самоуправления. Самоуправление при этом получало два вида: Так бывало обыкновенно в тех местах, где население имело разносословный характер.

В губные старосты выбирались обыкновенно служилые люди, и им в помощь давались выборные же целовальники. Избирали вместе все классы населения. Так бывало обыкновенно в уездах и волостях со сплошным тяглым населением, где издавна для податного самоуправления существовали земские старосты.

Когда этим старостам передавались функции и губного института или, ч то то же, наместничьито получалась наиболее полная форма самоуправления, обнимавшая все стороны земской жизни. Представители такого самоуправления назывались разно: Отмена кормлений в принципе была решена около г. Для получения таких средств было установлено, что города и волости должны за право самоуправления вносить в государеву казну особый оброк, получивший название "кормленаго окупа".

Он поступал в особые кассы, "казны", получившие наименование "ч етвертей" или "четей", а бывшие кормленщики получили право на ежегодные "уроки" или жалованье "из чети" и стали называться "четвертчиками".

В связи с реформой местного управления и одновременно с ней шли меры, направленные к организации служилого класса. Служилые люди делились на "статьи", или разряды. Из общей их массы в г. Так образовался разряд "дворян московских", служивших по "московскому списку". Остальные служили "с городов" и назывались детьми боярскими "дворными" и "городовыми" позднее "дворянами" и "детьми боярскими". Словом, был внесен известный порядок в жизнь, службу и хозяйство служилого класса, представлявшего собой до тех пор малодисциплинированную массу.

Если рядом с этими мерами припомним меры, приведенные в "Стоглаве", относительно улучшения церковной администрации, поддержания церковного благоч иния и исправления нравов, то поймем, что задуманный Грозным и его "радой" круг реформ был очень широк и по замыслу должен был обновить все стороны московской жизни.

Но правительство Грозного не могло вполне успешно вести преобразовательное дело по той причине, что в нем самом не было согласия и единодушия. Уже в гг. Грозный в официальной летописи жалуется на бояр, что они "Казанское строение поотложиша", так как занялись внутренней реформой, и что они не хотели служить его сыну, а передались на сторону князя Владимира Андреевича.

В гг. А в г. Сильвестр и Адашев были сосланы, попытки бояр их вернуть повели к репрессиям; однако эти репрессии еще не доходили до кровавых казней. Гонения получили решительный и жестокий характер только в связи с отъездами "изменой" бояр. Заметив наклонность недовольных к отъездам.

Грозный брал с бояр, подозреваемых в желании отъехать в Литву, обязательства не отъезжать за поручительством нескольких лиц; такими "поручными грамотами" он связал все боярство. Но отъезды недовольных все-таки бывали, и в г. Принадлежа к составу "избранной рады", он пытался объяснить и оправдать свой побег "нестерпимою яростию и горчайшею ненавистью" Грозного к боярам его стороны.

Грозный ответил Курбскому обличительным письмом, в котором противополагал обвинениям боярина свои обвинения против бояр. Обе стороны монарх, стремившийся "сам править", и князь-боярин, представлявший принцип боярской олигархии, обменялись мыслями с редкой откровенностью и резкостью.

Бестужев-Рюмин в своей "Русской Истории" первый выяснил, что в этом вопросе о царской власти и притязаниях бояр-княжат основа была династическая. Потомки старой русской династии, "княжата", превратившись в служилых бояр своего сородича московского царя, требовали себе участия во власти; а царь мнил их за простых подданных, которых у него "не одно сто", и потому отрицал все их притязания.

В полемике Грозного с Курбским вскрывался истинный характер "избранной рады", которая, очевидно, служила орудием не бюрократич ески-боярской, а удельно-княжеской политики, и делала ограничения царской власти не в пользу учреждений думыа в пользу известной общественной среды княжат. Такой характер оппозиции привел Грозного к решимости уничтожить радикальными мерами значение княжат, пожалуй, даже и совсем их погубить.

Совокупность этих мер, направленных на родовую аристократию, называется оприч ниной. Суть опричнины состояла в том, что Грозный применил к территории старых удельных княжеств, где находились вотчины служилых князей-бояр, тот порядок, какой обыкновенно применялся Москвой в завоеванных землях. И отец, и дед Грозного, следуя московской правительственной традиции, при покорении Новгорода, Пскова и иных мест выводили оттуда наиболее видных и для Москвы опасных людей в свои внутренние области, а в завоеванный край посылали поселенцев из коренных московских мест.

Это был испытанный прием ассимиляции, которой московский государственный организм усваивал себе новые общественные элементы. Лишаемый местной руководящей среды завоеванный край немедля получал такую же среду из Москвы и начинал вместе с ней тяготеть к общему центру Москве.

То, что удавалось с врагом внешним, Грозный задумал испытать с врагом внутренним. Он решил вывести из удельных наследственных вотчин их владельцев княжат и поселить их в отдаленных от их прежней оседлости местах, там, где не было удельных воспоминаний и удобных для оппозиции условий; на место же выселенной знати он селил служебную мелкоту на мелкопоместных участках, образованных из старых больших вотчин.

Исполнение этого плана Грозный обставил такими подробностями, которые возбудили недоумение современников. Он начал с того, что в декабре г. Он грозил оставить свое царство из-за боярской измены и остался во власти, по молению москвичей, только под условием, что ему на изменников "опала своя класти, а иных казнити, и животы их и статки имущество имати, а учинити ему на своем государстве себе опришнину: Борьба с "изменою" была целью; опричнина же была средством. Новый двор Грозного состоял из бояр и дворян, новой "тысячи голов", которую отобрали так же, как в г.

Первой тысяче дали тогда подмосковные поместья; второй Грозный дает поместья в тех городах, "которые городы поимал в опришнину"; это и были оприч ники, предназначенные сменить опальных княжат на их удельных землях.

Число опри чников росло, потому что росло количество земель, забираемых в опричнину. Грозный на всем пространстве старой удельной Руси, по его собственному выражению, "перебирал людишек", иных "отсылал", а других "принимал". В течение 20 последних лет царствования Грозного опричнина охватила полгосударства и разорила все удельные гнезда, разорвав связь "княженецких родов" с их удельными территориями и сокрушив княжеское землевладение.

Княжата были выброшены на окраины государства, остававшиеся в старом порядке управления и носившие названия "земщины", или "земского". Так как управление опричнинскими землями требовало сложной организации, то в новом "дворе" Грозного мы видим особых бояр думуособых "дворовых", дьяков, приказы, словом, весь правительственный механизм, параллельный государственному: Для усиления средств оприч нины Грозный "поимал" в опричнину весь московский север.

Мало-помалу опричнина разрослась до громадных размеров и разделила государство на две враждебных одна другой половины. Ниже будут указаны последствия этой своеобразной "реформы" Грозного, обратившего на свою землю приемы покорения чужих земель; здесь же заметим, что прямая цель опричнины была достигнута, и всякая оппозиция сломлена. Достигалось это не только системой принудительных переселений ненадежных людей, но и мерами террора. Опалы, ссылки и казни заподозренных лиц, насилия опричников над "изменниками", чрезвычайная распущенность Грозного, жестоко истязавшего своих подданных во время оргий, все это приводило Москву в трепет и робкое смирение перед тираном.

Малороссийский родословник. Том 3 (стр. )

Тогда еще никто не понимал, что этот террор больше всего подрывал силы самого правительства и готовил ему жестокие неудачи вне и кризис внутри государства. До каких причуд и странностей могли доходить эксцессы Грозного, свидетельствует, с одной стороны, новгородский погром, а с другой, вокняжение Симеона Бекбулатовича. За то он "пожаловал", тогда же взял в опричнину половину разоренного города и две новгородские пятины; а вернувшись в Москву, опалился на тех, кто внушил ему злобу на новгородцев.

Царский титул как бы исчез совсем, и опричнина стала "двором" московского князя, а "земское" стало великим княжением всея Руси. Менее чем через год татарский "царь" был сведен с Москвы на Тверь, а в Москве все стало по-прежнему. Можно не верить вполне тем россказням о казнях и жестокостях Грозного, которыми занимали Европу западные авантюристы, побывавшие в Москве; но нельзя не признать, что террор, устроенный Грозным, был вообще ужасен и подготовлял страну к смуте и междоусобию.

Это понимали и современники Грозного; например, Иван Тимофеев в своем "Временнике" говорит, что Грозный, "божиими людьми играя", разделением своей земли сам "прообразовал розгласие" ее. Параллельно внутренней ломке и борьбе с г. Балтийский вопрос был в то время одной из самых сложных международных проблем.

За преобладание на Балтике спорили многие прибалтийские государства, и старание Москвы стать на морском берегу твердой ногой поднимало против "московитов" и Швецию, и Польшу, и Германию. Надобно признать, что Грозный выбрал удачную минуту для вмешательства в борьбу. Ливония, на которую он направил свой удар, представляла в ту пору, по удачному выражению, страну антагонизмов. В ней шла вековая племенная борьба между немцами и аборигенами края латышами, ливами и эстами. Эта борьба принимала нередко вид острого социального столкновения между пришлыми феодальными господами и крепостной туземной массой.

С развитием реформации в Германии религиозное брожение перешло и в Ливонию, подготовляя секуляризацию орденских владений. Наконец, ко всем прочим антагонизмам присоединялся и политический: Ливония, по выражению Бестужева-Рюмина, "представляла собой миниатюрное повторение Империи без объединяющей власти цезаря". Разложение Ливонии не укрылось от Грозного. Москва требовала от Ливонии признания зависимости и грозила завоеванием. Был поднят вопрос о так называемой Юрьевской Дерптской дани.

Из местного обязательства г. Дерпта платить за что-то великому князю "пошлину" или дань Москва сделала повод к установлению своего патроната над Ливонией, а затем и для войны. В два года Ливония была разгромлена московскими войсками и распалась. Чтобы не отдаваться ненавистным московитам, Ливония по частям поддалась другим соседям: Лифляндия была присоединена к Литве, Эстляндия к Швеции. Эзель к Дании, а Курляндия была секуляризирована в ленной зависимости от польского короля.

Литва и Швеция потребовали от Грозного, чтобы он очистил их новые владения. Грозный не пожелал, и, таким образом, война Ливонская с г. Эта война затянулась надолго. Вначале Грозный имел большой успех в Литве: Литва готова была на почетный для Грозного мир и уступала Москве все ее приобретения. Но земский собор г. Со смертью последнего Ягеллонакогда Москва и Литва были в перемирии, возникла даже кандидатура Грозного на престол Литвы и Польши, объединенных в Речь Посполитую.

Но кандидатура эта не имела уда чи: С появлением Батория картина войны изменилась. Литва из обороны перешла в наступление.

Баторий взял у Грозного Полоцкзатем Великие Луки и, внеся войну в пределы Московского государства, осадил Псков Грозный был побежден не потому только, что Баторий имел воинский талант и хорошее войско, но и потому еще, что к данному времени у Грозного иссякли средства ведения войны.

Вследствие внутреннего кризиса, поразившего в то время Московское государство и общество, страна, по современному выражению, "в пустошь изнурилась и в запустение пришла". О свойствах и значении этого кризиса будет речь ниже; теперь же заметим, что тот же недостаток сил и средств парализовал успех Грозного и против шведов в Эстляндии.

Неудача Батория под Псковом, который геройски защищался, дозволила Грозному, при посредстве папского посла иезуита Поссевина Antonius Possevinusначать переговоры о мире.

Таким образом борьба, тянувшаяся четверть века, окончилась полной неудачей. Причины неудачи находятся, конечно, в несоответствии сил Москвы с поставленной Грозным целью. Но это несоответствие обнаружилось позднее, чем Грозный начал борьбу: Москва стала клониться к упадку только с х годов XVI. До тех же пор ее силы казались громадными не только московским патриотам, но и врагам Москвы.

Выступление Грозного в борьбе за Балтийское поморье, появление русских войск у Рижского и Финского заливов и наемных московских каперских судов на Балтийских водах поразило среднюю Европу. В Германии "московиты" представлялись страшным врагом; опасность их нашествия расписывалась не только в официальных сношениях властей, но и в обширной летучей литературе листков и брошюр. Принимались меры к тому, чтобы не допускать ни московитов к морю, ни европейцев в Москву и, разобщив Москву с центрами европейской культуры, воспрепятствовать ее политич ескому усилению.

В этой агитации против Москвы и Грозного измышлялось много недостоверного о московских нравах и деспотизме Грозного, и серьезный историк должен всегда иметь в виду опасность повторить политическую клевету, принять ее за объективный исторический источник. К тому, что сказано о политике Грозного и событиях его времени, необходимо прибавить упоминание о весьма известном факте появления английских кораблей в устьях С.

Двины и о начале торговых сношений с Англиейа также о завоевании Сибирского царства отрядом строгановских казаков с Ермаком во главе И то и другое для Грозного было случайностью; но и тем и другим московское правительство сумело воспользоваться.

Двины был устроен Архангельск, как морской порт для ярмарочного торга с англичанами, и англичанам была открыта возможность торговых операций на всем русском севере, который они очень быстро и отчетливо изучили. В те же годы началось занятие Западной Сибири уже силами правительства, а не одних Строгановых, а в Сибири были поставлены многие города со "стольным" Тобольском во главе.

В самое мрачное и жестокое время правления Грозного, в х годах XVI столетия, московское правительство поставило себе большую и сложную задачу устроить заново охрану от татар южной границы государства, носившей название "берега", потому что долго эта граница совпадала на деле с берегом средней Оки. В середине XVI. Алексин, Одоев, Тула, Зарайск и Михайлов не могли дать приют и опору поселенцу, который стремился поставить свою соху на тульском и пронском черноземе.

Не могли эти крепости и задерживать шайки татар в их быстром и скрытом движении к берегам средней Оки. Надо было защитить надежным образом население окраины и дороги внутрь страны, в Замосковье.

Московское правительство берется за эту задачу.

Платонов С. Ф. | Полный курс лекций по русской истории

Оно сначала укрепляет места по верховьям Оки и Дона, затем укрепляет линию реки Быстрой Сосны, переходит на линию верхнего Сейма и, наконец, занимает крепостями течение реки Оскола и верховье Северного или Северского Донца. Все это делается в течение всего четырех десятилетий, с энергической быстротой и по известному плану, который легко открывается позднейшему наблюдателю, несмотря на скудость исторического материала для изучения этого дела.

Порядок обороны южной границы Московского государства был таков. Для отражения врага строились крепости и устраивалась укрепленная пограничная черта из валов и засек, а за укреплениями ставились войска. Для наблюдения же за врагом и для предупреждения его нечаянных набегов выдвигались в "поле" за линию укреплений наблюдательные посты "сторожи" и разъезды "станицы".

Вся эта сеть укреплений и наблюдательных пунктов мало-помалу спускалась с севера на юг, следуя по тем полевым дорогам, которые служили и отрядам татар.

Преграждая эти дороги засеками и валами, затрудняли доступы к бродам через реки и ручьи и замыкали ту или иную дорогу крепостью, место для которой выбиралось с большой осмотрительностью, иногда даже в стороне от татарской дороги, но так, чтобы крепость командовала над этой дорогой. Каждый шаг на юг, конечно, опирался на уже существовавшую цепь укреплений; каждый город, возникавший на "поле", строился трудами людей, взятых из других "украинских" и "польских" полевых городов, населялся ими же и становился по службе в тесную связь со всей сетью прочих городов.

Связь эта поддерживалась не одними военно-административными распоряжениями, но и всем складом боевой порубежной жизни. Весь юг Московского государства представлял собой один хорошо организованный военный округ.

В этом военном округе все правительственные действия и весь склад общественной жизни определялись военными потребностями и имели одну цель народную оборону.

Необычная планомерность и согласованность мероприятий в этом отношении являлась результатом "общего совета" съезда знатоков южной окраины, созванных в Москву в г. Этим советом и был выработан план защиты границ, приноровленный к местным условиям и систематически затем исполненный на деле. Свойства врага, которого надлежало здесь остерегаться и с которым приходилось бороться, были своеобразны: Он "искрадывал" русскую украйну, а не воевал ее открытой войной; он полонил, грабил и пустошил страну, но не завоевывал ее; он держал московских людей в постоянном страхе своего набега, но в то же время не пытался отнять навсегда или даже временно присвоить земли, на которые налетал внезапно, но короткой грозой.

Поэтому столь же своеобразны были и формы украинной организации, предназначенной на борьбу с таким врагом. Ряд крепостей стоял на границе; в них жил постоянный гарнизон и было приготовлено место для окрестного населения, на тот случай, если ему при нашествии врага будет необходимо и возможно, по времени, укрыться за стены крепости. Из крепостей рассылаются разведочные отряды для наблюдения за появлением татар, а в определенное время года в главнейших крепостях собираются большие массы войск в ожидании крупного набега крымского "царя".

Все мелочи крепостной жизни, все маршруты разведочных партий, вся "береговая" или "польная" служба, как ее называли, словом, вся совокупность оборонительных мер определена наказами и "росписями". Самым мелочным образом заботятся о том, чтобы быть "усторожливее", и предписывают крайнюю осмотрительность.

А между тем, несмотря на опасности, на всем пространстве укрепленной границы живет и подвигается вперед, все южнее, земледельческое и промышленное население; оно не только без разрешения, но и без ведома власти оседает на новых землицах, в своих "юртах", пашенных заимках и зверопромышленных угодьях.

Стремление московского населения на юг из центра государства было так энергично, что выбрасывало наиболее предприимчивые элементы даже вовсе за границу крепостей, где защитой поселенца была уже не засека или городской вал, а природные "крепости": Недоступный конному степнику-грабителю, лес для русского поселенца был и убежищем и кормильцем. Рыболовство в лесных озерах и реках, охота и бортничество привлекло поселенцев именно в леса.

Один из исследователей заселения нашего "поля" Миклашевскийотмечая расположение поселков на украине по рекам и лесам, справедливо говорит, что "русский человек, передвигавшийся из северных областей государства, не поселялся в безлесных местностях; не лес, а степь останавливала его движение".

Таким образом, рядом с правительственной заимкой "поля" про исходила и частная. И та и другая, изучив свойства врага и средства борьбы с ним, шли смело вперед; и та и другая держались рек и пользовались лесными пространствами для обороны дорог и жилищ: И действительно, правительство часто настигало поселенцев на их "юртах", оно налагало свою руку на частнозаимочные земли, оставляло их в пользовании владельцев уже на поместном праве и привлекало население вновь занятых мест к официальному участию в обороне границы.

Оно в данном случае опиралось на ранее сложившуюся здесь хозяйственную деятельность и пользовалось уже существовавшими здесь общественными силами. Но, в свою очередь, вновь занимаемая правительством позиция становилась базисом дальнейшего народного движения в "поле": Подобным взаимодействием всего лучше можно объяснить тот изумительно быстрый успех в движении на юг московского правительства, с которым мы ознакомились на предшествующих страницах.

Остерегаясь общего врага, обе силы, и общество и правительство, в то же время как бы наперерыв идут ему навстречу и взаимной поддержкой умножают свои силы и энергию. Знакомясь с делом быстрой и систематич еской заимки "дикого поля", мы удивляемся тому, что и это широкое предприятие организовалось и выполнялось в те годы, когда, по привычным представлениям, в Москве существовал лишь террор "умалишенного тирана". Таков краткий обзор фактов деятельности Грозного.

Эти факты не всегда нам известны точно; не всегда ясна в них личная роль и личное значение самого Грозного. Мы не можем определить ни черт его характера, ни его правительственных способностей с той ясностью и положительностью, какой требует научное знание. Отсюда ученая разноголосица в оценке Грозного. Старые историки здесь были в полной зависимости от разноречивых источников. Щербатов сознается в этом, говоря, что Грозный представляется ему "в столь разных видах", что "часто не единым человеком является".

Карамзин разноречие источников относит к двойственности самого Грозного и думает, что Грозный пережил глубокий внутренний перелом и падение. Позже было выяснено пристрастие отзывов о Грозном, как шедших с его стороны, от официальной московской письменности, так и враждебных ему, своих и иноземных. Историки пытались, учтя это одностороннее пристрастие современников, освободиться от него и дать свое освещение личности Грозного. Одни стремились к психологической характеристике Ивана.

Они рисовали его или с чертами идеализации, как передовую непонятую веком личность Кавелинили как человека малоумного Костомаров и даже помешанного М. Более тонкие характеристики были даны Ю. Самариным, подчеркнувшим несоответствие умственных сил Грозного с слабостью его воли, и И. Ждановым, который считал Грозного умным и талантливым, но "неудавшимся" и потому болезненно раздраженным человеком. Все такого рода характеристики, даже тогда, когда они остроумны, красивы и вероподобны, все-таки произвольны: Тверже стоят те отзывы о Грозном, которые имеют в виду определить его политические способности и понять его государственное значение.

После оценки, данной Грозному Соловьевым, Бестужевым-Рюминым и др. Одинаково и тогда, когда с "избранной радой" Грозный вел свои первые войны и реформы, и тогда, когда позднее, без "рады", он совершал свой государственный переворот в опричнине, брал Ливонию и Полоцк и колонизовал "дикое поле", он выступает перед нами с широкой программой и значительной энергией.

Сам ли он ведет свое правительство или только умеет выбрать вожаков, все равно: Недаром шведский король Иоанн, в противоположность Грозному, называл его преемника московским словом "durak", отмечая, что со смертью Грозного в Москве не стало умного и сильного государя.

Московское государство перед смутой Политическое противоречие в московской жизни XVI века Обратимся теперь к характеристике тех основных явлений московской государственной и общественной жизни, которыми определилось содержание труднейшего кризиса, пережитого Московским государством на рубеже XVI и XVII столетий.

В основании московского государственного и общественного порядка заложены были два внутренних противоречия, которые чем дальше, тем больше давали себя ч увствовать московским людям. Первое из этих противоречий можно назвать политич еским и определить словами В. Такой порядок вещей привел к открытому столкновению московской власти с родовитым боярством во второй половине XVI.

Второе противоречие было социальным и состояло в том, что под давлением военных нужд, вызванных необходимостью лучшего устройства государственной обороны, интересы промышленного и земледельческого класса, труд которого служил основанием народного хозяйства, систематически приносились в жертву интересам служилых землевладельцев, не участвовавших непосредственно в производительной деятельности страны.

Последствием такого порядка вещей было недовольство тяглой массы и стремление ее к выходу с "тяглых жеребьев" на черных и частновладельч еских землях, а этот выход, в свою очередь, вызвал ряд других осложнений общественной жизни.

Оба противоречия в своем развитии во вторую половину XVI. Нельзя, по нашему разумению, приступить к изложению этого времени, не ознакомясь с условиями, его создавшими, и не сделав хотя краткого отступления об эпохе сложения московского государственного и общественного строя.

В понятие власти московского государя входили два признака, одинаково существенных и характерных для. Во-первых, власть московского государя имела патримониальный характер.

Происходя из удельной старины, она была прямой преемницей вотчинных прав и понятий, отличавших власть московских князей XIV XV вв. Как в старое время, всякий удел был наследственной собственностью, вотчиной своего "государя", удельного князя, так и все Московское государство, ставшее на месте старых уделов, признавалось "вотчиной" царя и великого князя. С Московского государства это понятие вотчины переносилось даже на всю Русскую землю, на те ее части, которыми московские государи не владели, но надеялись владеть.

Вся полнота владельческих прав князя на наследованный удел была усвоена московскими государями и распространена на все государство. На почве этой удельной преемственности и выросли те понятия и привычки, которые Грозный выражал словами: И сам Грозный считал себя собственником своей земли, и люди его времени смотрели на государство, как на "дом" или хозяйство государя. Во-вторых, власть московского государя отличалась национальным характером. Московские великие князья, распространяя свои удельные владения и став сильнейшими среди севернорусских владетелей, были призваны историей к деятельности высшего порядка, чем их прославленное удельное "скопидомство".

Им, как наиболее сильным и влиятельным, пришлось взять на себя задачу народного освобождения от татар. Рано стали они копить силы для борьбы с татарами и гадать о том, когда "Бог переменит Орду".

Во второй половине XIV. С той поры знач ение московских великих князей стало изменяться: Приобретение Москвой новых земель перестало быть простым собиранием "примыслов" и приобрело характер объединения великорусских земель под единой национальной властью. Трудно решить, что шло впереди: Обе указанные черты вотчинное происхождение и национальный характер самым решительным образом повлияли на положение царской власти в XVI. Если государь был вотчинником своего царства, то оно ему принадлежало, как собственность, со всей безусловностью владельческих прав.

Это и выражал Грозный, говоря, что он "родителей своих благословением свое взял, а не чужое восхитил". Если власть государя опиралась на сознание народной массы, которая видела в царе и великом князе всея Руси выразителя народного единства и символ национальной независимости, то очевиден демократический склад этой власти и очевидна ее независимость от каких бы то ни было частных авторитетов и сил в стране.

Таким образом, московская власть была властью абсолютной и демократической. Однако это изучение не привело еще исследователей к единомыслию. Не все одинаково смотрят на положение боярства в XVI.

Вы точно человек?

Одним оно представляется слабой политически средой, которая вне служебных отношений не имела ни внешнего устройства, ни внутреннего согласия, ни влияния на массы и, стало быть, не могла выступить на борьбу с властью за какой-либо сословный интерес.

С этой точки зрения гонение Грозного на бояр объясняется проявлением ничем не оправдываемого тиранства. Другим наблюдателям, напротив, боярство представляется как олигархический организованный в партии круг знатнейших фамилий, которые стремятся к господству в государстве и готовы на явную и тайную борьбу за влияние и власть.

Такая точ ка зрения освещает политику Грозного относительно бояр совершенно. Грозный только оборонялся от направленных на него козней, "за себя стал", по его собственному выражению. Наконец, третьи не считают возможным ни отрицать политические притязания боярства, ни преувеличивать значение происходивших между властью и боярами столкновений до размеров правильной политической борьбы.

Боярство, по этому последнему взгляду, было родовой аристократией, которая притязала на первенствующее положение при дворе и в государстве именно в силу своего происхождения. Но эти притязания не имели в виду ограничить державную власть или вообще изменить государственный порядок.

В свою очередь, и власть до середины XVI. Неопределенность стремлений и взглядов вела к отдельным, иногда очень крупным недоразумениям между государем и слугами; но принципиально вопрос о взаимном отношении власти и боярства не поднимался ни разу до того времени, пока дело не разрешилось опри чниной и казнями Грозного. Это последнее мнение кажется нам более вероятным, ч ем прочие.

Один, более древний, но не высший, состоял из лучших семей старинного класса "вольных слуг" московского княжеского дома, издавна несших придворную службу и призываемых в государеву думу. Другой слой, позднейший и знатнейший, образовался из служилого потомства владетельных удельных князей, которое перешло на московскую службу с уделов северо-восточной Руси и из-за литовского рубежа.

Такую сложность состав высшего служилого класса в Москве получил с середины XV. Понятно, что в Москве именно с этого времени должно было приобрести особую силу и важность местничество, так как оно одно могло поддержать известный порядок и создать более или менее определенные отношения в этой массе служилого люда, среди новой для него служебной обстановки.

Местничество и повело к тому, что основанием всех служебных и житейских отношений при московском дворе XVI. Выше про чих по "отечеству", разумеется, стали титулованные семьи, ветви старых удельных династий, успевшие с честью перейти со своих уделов в Москву, сохранив за собой и свои удельные вотчины. Это, бесспорно, был высший слой московского боярства; до него лишь в исключительных случаях служебных отличий или дворцового фавора поднимались отдельные представители старых не княжеских боярских фамилий, которые были "искони вечные государские, ни у кого не служивали, окромя своих государей" московских князей.

Эта-то избранная среда перворазрядных слуг московского государя занимала первые места везде, где ей приходилось быть и действовать: Так следовало по "отеч еству", потому что вообще, выражаясь словами царя В. Шуйского, "обыкли большая братья на большая места седати".

Так "повелось", и такой обычай господствовал над умами настолько, что его признавали решительно все: Быть советниками государя и его воеводами, руководить политическими отношениями страны и управлять ее областями, окружать особу государя постоянным "синклитом царским", это считалось как бы прирожденным правом княжеско-боярской среды. Она сплошь состояла из лиц княжеского происхождения, о которых справедливо заметил В. Ключевский, что "то все старинные привычные власти Русской земли, те же власти, какие правили землей прежде по уделам; только прежде оне правили ею по частям и поодиночке, а теперь, собравшись в Москву, оне правят всею землею и все вместе".

Поэтому правительственное значение этой среды представлялось независимым от пожалования или выслуги: В "государеве родословце" прежде всего искали князья-бояре опоры для занятой ими в Москве высокой позиции, потому что рассматривали себя как родовую аристократию.

Милость московских государей и правительственные предания, шедшие из первых эпох московской истории, держали по старине близко к престолу некоторые семьи вековых московских слуг не княжеской "породы", в роде Вельяминовых и Кошкиных. Но княжата не считали этих бояр равными себе по "породе", так как, по их словам, те пошли "не от великих и не от удельных князей". Когда Грозный женился на Анастасии, не бывшей княжной, то этим он, по мнению некоторых княжат, их "изтеснил, тем изтеснил, что женился у боярина своего дочерь взял, понял робу свою".

Хотя говорившие так князья "полоумы" и называли царицу-рабу "своею сестрою", тем не менее с очень ясной брезгливостью относились к ее нетитулованному роду. В их глазах боярский род Кошкиных не только не шел в сравнение с Палеологами, с которыми умел породниться Иван III, но не мог равняться и с княжеским родом Глинской, на которой было женат отец Грозного. Грозный, конечно, сделал менее блестящий выбор, чем его отец и дед; на это-то и указывали князья, называя рабой его жену, взятую из простого боярского рода.

Этому простому роду они прямо и резко отказались повиноваться в г. Такая манера князей-бояр XVI. Но, кроме родословца государева, который давал опору притязаниям бояр-князей на общественное и служебное первенство, у них был и еще один устой, поддерживающий княжат наверху общественного порядка, это их землевладение. Родословная московская была и земельной знатью. Все вообще старые и служилые князья Московской Руси владели наследственными земельными имуществами; нововыезжим князьям и слугам, если они приезжали в Москву на службу без земель, жаловались земли.

Малоземельным давали поместья, которые нередко, за службу, обращались в вотчины. Можно считать бесспорным, что в сфере частного светского землевладения московское боярство первенствовало и, заметим, не только количественно, но и качественно.

Представляя собой соединение некоторых правительственных прав с вотчинными, эти льготы сообщались простым боярам пожалованием от государя. Но у княжат-землевладельцев льготы и преимущества вытекали не из пожалования, а представляли остаток удельной старины. Приходя на службу к московским государям со своими вотчинами, в которых они пользовались державными правами, удельные князья и их потомство обыкновенно не теряли этих вотчин и на московской службе.

Они переставали быть самостоятельными политич ескими владетелями, но оставались господами своих земель и людей со всей полнотой прежней власти. По отношению к московскому государю они становились слугами, а по отношению к населению своих вотчин были по-прежнему "государями". Зная это, Иосиф Волоцкий и говорил о московском великом князе, что он "всеа Русскиа земли государям государь", такой государь, "которого суд не посужается". Подобное сохранение старинных владетельных прав за княжатами факт бесспорный и важный, хотя и малоизученный.

Нет сомнения, что в своих вотч инах они имели все атрибуты государствования: Приобретая к старым вотчинам новые, они и в них водворяли те же порядки, хотя их новые земли не были их родовыми и не могли сами по себе питать владельческих традиций. Мстиславский получил от великого князя Василия Ивановича выморочную волость Юхоть, то немедленно же стал жаловать земли церквам и служилым людям. Так, в г. Естественно было, вслед за князьями, и простым боярам водворять на своих землях те же вотчинные порядки и "пожалованием великого государя" усваивать себе такие же льготы и преимущества.

Уже в самом исходе XVI. Но в то же время он ни в жалованной грамоте на вотчину, ни в своей духовной не объявлял, что отпускает своего старого слугу на свободу: Знаменитая семья Романовых, Федор Никитич с братьями, также имела у себя холопа-землевладельца, второго Никитина сына Бартенева.

Второй Бартенев, будучи "человеком" Федора Никитича, искал деревни на властях Троице-Сергиева монастыря, "отчины своей, отца своего по купчей"; а на одиннадцать лет позже, служа в казначеях у Александра Никитича, этот же самый "раб довел царю Борису на "государей" своих Романовых". Что землевладельцы-холопы, "помещики своих государей", были явлением гласным и законным в XVI.

Таким образом, создался в Московском государстве особый тип привилегированного землевладения "боярское" землевладение. Самыми резкими чертами оно было ограничено от других менее льготных видов владения.

Тяглый землевладелец севера, служилый помещик центра, запада и юга, мелкий вотчинник на своей купле или выслуженной вотчине весь этот мелкий московский люд, отбывавший всю меру государева тягла и службы со своей земли, стоял неизмеримо ниже землевладельца боярина, ведавшего свои земли судом и данью, окруженного дворней "из детей боярских" или что то же "боярских холопей", для которых он был "государем", гордого своим удельным "отечеством": Общественное расстояние было громадно, настолько громадно, что прямо обращало эту земледельческую княжеско-боярскую среду в особый правящий класс, который вместе с государем стоял высоко над всем московским обществом, руководя его судьбами.

Это были "государи" Русской земли, суд которых "посужался" только "великим государем"; это были "удельнии великие русские князи", которые окружили "московского великого князя" в качестве его сотрудников-соправителей.

С первого взгляда кажется, что этот правящий класс поставлен в политическом отношении оч ень хорошо. Первенство в администрации и в правительстве обеспечено ему его происхождением, "отечеством"; влияние на общество могло находить твердую опору в его землевладении. На самом деле в XVI. Прежде всего, московские государи, признавая безусловно взаимные отношения бояр так, как их определял родословец, сами себя, однако, ничем не желали стеснять в отношении своих бояр, ни родословцем, ни преданиями удельного времени.

Видя в самих себе самодержавных государей всея Руси, а в княжатах своих "лукавых и прегордых рабов", московские государи не сч итали нужным стесняться их мнениями и руководиться их советами.

Великий князь Василий Иванович обзывал бояр "смердами", а Грозный говорил им, что "под повелительми и приставники нам быта не пригоже", "како же и самодержец нареч ется, аще не сам строит?

Очень известны эти столкновения московских государей с боярами-княжатами, и нам нет нужды повторять рассказы о них; напомним только, что высокое мнение государей московских о существе их власти поддерживалось не только их собственным сознанием, но и учением тогдашнего духовенства. В первой половине XVI.

При оценке диктантов а также изложений и сочинений исправляются, но не учитываются следующие орфографические и пунктуационные ошибки: Исправляются, но не учитываются описки, неправильные написания, искажающие звуковой облик слова.

При оценке диктантов важно также учитывать характер ошибки. Среди ошибок следует выделять негрубые. При подсчете ошибок две негрубые считаются за одну.

К негрубым относятся ошибки: Необходимо учитывать также повторяемость и однотипность ошибок. Если ошибка повторяется в одном и том же слове или корне однокоренных слов, то она считается за одну ошибку. Однотипной ошибкой считается написание орфограммы, регулируемой одним правилом, например, правописание безударных гласных, не с глаголами, дефис после приставок и наречиях, н и нн в прилагательных, образованных от существительных и.

При этом первые три однотипные ошибки считаются за одну ошибку, каждая следующая подобная ошибка учитывается как самостоятельная. Если в одном непроверяемом слове допущены 2 и более ошибки, то все они считаются на одну ошибку. При наличии в контрольном диктанте более 5 поправок исправление неверного написания на верное оценка снижается на один балл. Отличная оценка не выставляется при наличии трех и более исправлений.

Диктант оценивается одной отметкой. Нормы оценки диктантов следующие: При некоторой вариативности количества ошибок следует принимать во внимание предел, превышение которого не позволяет выставлять данную оценку. Усвоение орфографии по определенной теме или разделу можно проверить при помощи словарного диктанта1. Начиная с V класса, словарные диктанты могут быть как обучающие, так и контрольные.

Словарный диктант может состоять: В диктант целесообразно включать слова, содержащие специфические трудности непроизносимые согласные, звонкие и глухие согласные, твердые и мягкие согласные и. При оценке контрольного словарного диктанта рекомендуется руководствоваться следующим. В комплексной контрольной работе, состоящей из диктанта и дополнительного фонетического, лексического, орфографического, грамматического задания, выставляются две оценки за каждый вид работы.

Объем диктанта может быть сокращен примерно на 15 слов, если он сопровождается дополнительным заданием. При оценке выполнения дополнительных заданий рекомендуется руководствоваться следующим: Орфографические и пунктуационные ошибки, допущенные при выполнении дополнительных заданий, учитываются при выведении оценки за диктант.

Оценка сочинений и изложений Сочинения и изложения - основные формы проверки умения правильно и последовательно излагать мысли, уровня речевой подготовки учащихся. Для изложения следует брать законченный отрывок из прочитанного ранее литературно-художественного произведения или законченные по смыслу, безукоризненные по языку тексты, принадлежащие к разным типам речи и стилю в зависимости от программного учебного материала того или другого класса.

Тексты для изложений должны отвечать требованиям нравственно-эстетического воспитания учащихся и содержанию учебной программы данного класса. С помощью изложений проверяют умения раскрыть тему данного текста, передать его основную мысль, использовать языковые средства в соответствии с темой и задачей высказывания, а также грамматические знания, орфографические, пунктуационные умения и навыки.

Текст изложения должен быть доступен учащимся. Новые слова и выражения следует объяснить и в целях усвоения правописания выписать их на классной доске.

Примерный объем текстов для изложения: Темы контрольных сочинений должны усложняться от класса к классу. При этом учитывается, насколько глубоко и полно раскрыта тема. При сдвоенном двухчасовом уроке объем контрольного классного сочинения должен быть примерно таким: К указанному объему сочинений учитель должен относиться как к примерному, так как объем ученического сочинения зависит от многих обстоятельств, в частности от стиля и жанра сочинения, характера темы и замысла, темпа письма учащихся, от их общего развития.

С помощью сочинений проверяются: Кроме того, при оценке письменных работ следует обращать внимание на логическую последовательность как при передаче содержания готового текста изложениетак и при построении самостоятельного высказывания сочинениена умение членить текст на абзацы, связывать предложения между собой, использовать разнообразные выразительные средства языка.